Элен Константин / Чайный танец

Проект выполнен по заказу Castlefield Gallery, Manchester, England

Проект представлен The Marco Santucci Photography, England

Элен Константин. Чайный танец

Танцевальные сцены предоставляют документальной фотографии мириады возможностей. Ритуал ухаживания, празднество, физические объятия, загадочный и волнующий момент близости между незнакомыми людьми, — перед объективом разворачивается захватывающий спектакль, где есть место для сексуальности, грации и уязвимости; это одновременно фантастический и глубоко личный сюжет, разворачивающийся в общественном месте. Будучи сам по себе крайне интересным визуально, танцзал, специальное ли это помещение или нечто стихийно возникшее, также использовался фотографами, чтобы сказать нечто важное о мире, в котором мы живем.

Любопытно, что в 1990-х, с появлением «бритарта», направленного против истэблишмента, многие молодые художники вновь обратились к символизму танца, чтобы описать общество, или точнее их собственное положение внутри него. Тогда публика увидела молодых художниц, танцующих в одиночестве — таких, как Трейси Эмин, воссоздающая свои детские сны и разочарования, или Джилиан Уиринг, танцующая в одиночку в брутальном супермаркете, на юге Лондона.

Общественный резонанс вызвала нашумевшая в прессе фотография Коринны Дей для Vogue (1993), изображающая восходящую модель Кейт Мосс в одиночестве в убогой комнатушке. В 1990-е споры о модной фотографии происходили вокруг жанра героин-шик, когда модели с отсутствующим видом взирали на окружающий мир, нередко на фоне бедных городских кварталов с богатой криминальной историей. Это настроение неудовлетворенности привело к тому, что модная фотография оказалась в центре внимания, а многое из иконографии немецкой\швейцарской фотографии конца 1980-х стало эталоном в этой области (в работах Вольфганга Тиллманса и, в меньшей степени, Юргена Теллера). В этих работах нового типа, молодые мужчины и женщины пребывали в одиночестве, вне связи с миром, в состоянии инертности. Никто не танцевал, кроме тех, кто солировал в одиночестве. Модные фотографии Элен Константин 1990-х разорвали этот вакуум, бросив вызов тому визуальному языку, который до этого казался незыблемым. Хотя Элен Константин стала известна благодаря своим фотографиям активных молодых женщин, ее главный вклад в фотографию и тот интерес, который она вызвала в лондонских артистических кругах, связан с энергией местной танцевальной культуры. «Я посещала танцевальные вечера, длившиеся всю ночь, с тех пор, как мне исполнилось 16, и это оказало глубокое влияние на мою фотографию... Я не очень хорошо училась в школе, и единственное, что у меня хорошо получалось — это танцевать. Я думаю, что в фотографии я стараюсь передать свой собственный опыт на танцплощадке». Mosh, модные фотографии Элен Константин для журнала Face (1997), оказались настоящим открытием — на них молодые люди занимались серфингом, выпивали и танцевали. Тем самым в модной фотографии, которая к тому времени стала уж слишком меланхоличной и даже несколько обессмысленной, появился совершенно новый стиль. Исполненный энергии (и даже отчасти насилия) Mosh символизировал разрыв с прошлым, с германской по духу традицией, которая преобладала в модных журналах. Идеи английской фотодокументалистики были вновь восприняты коммерческой фотографией.

В 2002 г. Элен Константин отошла от занятий фотографией, посвященной молодежной моде, и создала эффектный цикл снимков чайных танцев северо-западной Англии. Это проект очень личный (двое из танцоров — это родители Константин, а многие другие — друзья), продиктованный уважением к их жизненной энергии, неподвластной возрасту, а также к традиции. В «Чайном танце» художница вышла далеко за пределы документалистики, создав серию крупных фотографий, где танцоры застыли в движении, как фигуры на строгих картинах, которые участвуют в старинном и важном ритуале. Заставив танцоров замереть в столь суровой неподвижности, Элен Константин высказалась о статусе фотографии, о ее главной способности — создавать ситуации, останавливать время и запечатлевать их в памяти. Хотя ее несомненным побудительным мотивом было подчеркнуть энергичность и физическую стойкость, присущую преклонному возрасту, эмоционально эти фотографии построены вокруг чувства неизбежной утраты. Появляясь из тени, в совершенстве владея танцевальными движениями, со сцепленными руками и в развевающейся одежде, люди на этих фотографиях вступают на сцену танцплощадки или зала для репетиций почти как статуи, привидения или артисты в меланхолической комедии нравов.

Во многих отношения «Чайный танец» передает состояние фотографии в эти начальные годы двадцать первого века, резюмируя все продолжающиеся споры об отражении реальности. Новую работу Элен Константин, по-видимому, можно отнести к творчеству уже достаточно известной группы мастеров, включающей Ханну Старки, Роджера Баллена, Тома Хантера и других, которые экспериментировали на границе документального образа, вызывая особый интерес у публики и бросая вызов нашим привычным взглядам на фотографию. Как и в серии Ханны Старки «Без названия», созданной в конце 1990-х, где модели разыгрывали сценки из повседневной жизни, увиденные самой художницей во время ее перемещений по городу, в цикле Элен Константин видна попытка драматического освоения мира. Ее сюжеты присутствуют и в нашем, реальном мире, но их присутствие на снимках ярко свидетельствует о способности фотографии выходить за пределы реальности и размышлять о великой важности будничного.

В этих работах — признание замечательного качества фотографии, связанного с возможностью запоминать, быть свидетелем, существовать вместе с призраками. Элен Константин избежала обычного соблазна при изображении старых людей, когда фотографы делают из них героев, либо жертв, и сумела стать участницей исполняемого ими сложного и серьезного ритуала, танца памяти и акта примирения. Как некий торжественный хор старцев, танцоры Элен Константин не бросают вызов времени, но воздвигают ему памятник.

Вэл Уилльямс