Лекция Юли Тихомировой: Как важно (не) быть серьезным: Новая Академия и канон
Словосочетание «петербургский миф», кажется, применимо к каждому периоду искусства, рождавшегося в этом городе: от литературы эпохи романтизма до нонконформистских практик конца XX века. При этом ясно и чётко выразить, кристаллизовать в определениях дух и направление этого художественного дуновения очень сложно: это и грохот советского рока, и осмысление довлеющего над художниками классического наследия.
Действительно, для петербуржцев искусство XVIII века — первой классической вехи в истории России — не просто важная историко-искусствоведческая глава, но буквально фон, бэкграунд существования. Петербург, в отличие от Москвы, — город не ампирных особняков, а площадей, город парадный и громогласный. Художники, которых сформировал этот город, воспринимают классику не только через эрудицию, но и телом, особенно остро — пространственно.
Конечно, такое одновременно «блаженное» и «непрошеное» наследство не может не довлеть над молодыми художниками: у кого-то оно рождает дух сопротивления, а кто-то не может избавиться от пиетета.
Итак, почему в художественной биографии Тимура Новикова уживаются дикарские выходки панк-авангарда и бравурные лозунги неоакадемизма? Как петербургская сцена породила одного из самых сложных и неординарных трикстеров современного искусства — Владислава Мамышева-Монро? Как связаны розги и золотое сечение? Почему новые медиа Ольги Тобрелутс в 1990-х годах тяготели к классической презентации?
Досужие психоаналитические интерпретации, любовь к музыке, дух противоречия и строгая метрическая система канонического вкуса — вот те инструменты, которые понадобятся нам на третьей лекции курса «Между консерватизмом и кэмпом».
Действительно, для петербуржцев искусство XVIII века — первой классической вехи в истории России — не просто важная историко-искусствоведческая глава, но буквально фон, бэкграунд существования. Петербург, в отличие от Москвы, — город не ампирных особняков, а площадей, город парадный и громогласный. Художники, которых сформировал этот город, воспринимают классику не только через эрудицию, но и телом, особенно остро — пространственно.
Конечно, такое одновременно «блаженное» и «непрошеное» наследство не может не довлеть над молодыми художниками: у кого-то оно рождает дух сопротивления, а кто-то не может избавиться от пиетета.
Итак, почему в художественной биографии Тимура Новикова уживаются дикарские выходки панк-авангарда и бравурные лозунги неоакадемизма? Как петербургская сцена породила одного из самых сложных и неординарных трикстеров современного искусства — Владислава Мамышева-Монро? Как связаны розги и золотое сечение? Почему новые медиа Ольги Тобрелутс в 1990-х годах тяготели к классической презентации?
Досужие психоаналитические интерпретации, любовь к музыке, дух противоречия и строгая метрическая система канонического вкуса — вот те инструменты, которые понадобятся нам на третьей лекции курса «Между консерватизмом и кэмпом».